Знакомства юлия глотова луганск

О ДЕТСТВЕ, МИНАХ И МНОГОМ ДРУГОМ - PDF

Чемерис Юлия в Открытием для меня стало знакомство с исполнительским искусством Владимира Глотова в .. Виртуозная игра Николая Луганского никого не оставила равнодушным. Автор, ведущая и обучающий тренер игры – Наталья Хлопонина (Луганск). Запись: outnetderwcea.cf Показать полностью. Каменец-Подольский, Карпаты, Киев, Кривой Рог, Кропивницкий, Луганск, Луцк, Львов Психомагический Центр Бориса Акимова и Юлии Соколовой ( Санкт-Петербург) . Знакомство с колодой карт Райдера-Уайта. Базовые понятия в работе с Таро. Глотова Татьяна (гость) написала 22 февраля

Работа с укрепляющими элементами из кожи -все этапы от выбора кожи до формовки и установки в режиме мастер-шоу показываю на готовой войлочной заготовке все этапы. Работа с гранитолью метод без применения термонагрева - от раскроя до сборки по аналогии с кожей — мастер-шоу.

Работа с термопластом она же термогранитоль, она же Пинг-понг — выбор, работа, установка, снятие мастер-шоу. Техники декоративных и укрепляющих швов. Работа специальной иглой для пришивания подошвы из кожи и мягких листовых материалов и производства швов все швы на войлоке в моих работах сделаны этой иглой.

Специальная игла в подарок. Блокираторы и их отсутствие. Подготовка войлочной заготовки сапога, молнии, защитного элемента к установке.

  • Юля Глотова
  • Терапия отправных точек (RPT)
  • Юлия Бринева

Дополнительно выносится отдельным блоком занятия ввиду частых вопросов участников — применяемые мною техники валяния, построение шаблонов тапочек, вырезных берцев, разработка моделей обуви — туфли, ботинки, мокасины мокасиновая подрезка для шватехнология индивидуальной подошвы из листового термоэластопласта ТЭП и многое другое в вопросах и ответах. Ещё пару лет назад, на вопрос можно ли как то подшить валенки, в сапожной мастерской разводили руками, предлагая кусок резины.

Сейчас не составит труда приобрести готовую подошву и самостоятельно установить её на свою валяную обувь. Но… бывают ситуации, когда нестандартные параметры ноги длина, ширина, какие либо физиологические проблемы не позволяют и ограничивают возможность применения стандартных подошв. Так же при установки подошвы из мягких листовых материаловкогда в процессе эксплуатации обуви, нить подошвенного шва подвергается истиранию - ВОЗМОЖНО применение рантового метода крепления подошвы.

Елизавета Глотова

Взята классическая технология из обувного производства, и адаптирована к валяной обуви. В технологии применяется несколько видов швов, но на поверхности войлока их. При этомне нарушена цельновалянность обуви. Метод применим на валяной обуви - домашнейдетскойлёгкой обуви для улицы — балеток, шлёпок, мокасин.

Метод даёт возможность применять многие листовые материалы для низа обуви с возможностью моделирования — наращивания подошвы по высоте, формирование каблучка и танкетки. Я ей, как бывает, сказала: И Фая автоматически отвечает: Разве ты не знаешь, что мы всегда клянемся его именем! Я рассказываю об этом, чтобы подчеркнуть не только теплоту в отношениях между братом и сестрой, любовь сестры, в особенности к брату, как проявление чувства не только к родному человеку, что в порядке вещей в нормальных семьях, но и как к человеку знания.

Семья, как я уже упомянула, была многочисленная, но то, что отец учился в МГУ, делало его в глазах Сафият небожителем. Сегодня я уже могу понять причины такого отношения: Понимаю я сегодня талантливую девушку, по-доброму завидующую своему брату, которому удалось узнать другой, большой мир, стать его малой частицей. Понимаю и то, как жестоко отомстил этот мир и ее любимому брату, и ей, и многим народам за их чужеродность.

Но здесь мне меньше всего хотелось бы оценивать и объяснять: После окончания МГУ отец работал прокурором где-то в Казахстане. Позже он обмолвился - подробно говорить об этом было еще нельзя, - что он видел знаменитый поезд Троцкого, когда того вывозили за границу. Помню только, он говорил о нескольких вагонах и что в этих вагонах был архив Троцкого. Об этом архиве, вывезенном Троцким, я узнала еще задолго до того, как узнала что-то о самом Троцком.

Потом, перед войной, он работал прокурором уже на Северном Кавказе, в Карачае. Оттуда и ушел на фронт в м. Отец и моя тетка увиделись спустя 15 лет после окончания войны.

Одноклассники юлия глотова 32 год луганск – browse images

И только потому, что Сафият и всех его детей разыскала моя русская мама. Так как же встретились мои родители? Моя мама, Виноградова Нина Васильевна, родилась и жила в шахтерском городе Луганске. Этому городу так часто меняли название, что я сейчас уже не помню, был ли он во время войны Луганском или Ворошиловградом 4 Кстати, Клима Ворошилова знала моя русская бабушка Вера Дмитриевна: Бабушка всегда рассказывала - с иронией - о Ворошилове один случай, никакого отношения к его революционной деятельности не имеющий.

У нее была очень длинная коса именно коса послужит причиной знакомства и моих родителей. Но у бабушки коса была не просто длинная, а ниже колен. О невероятной ее длине ходили разговоры, которым Клим не верил. Бабушка была в это время уже замужем и, по обычаю, уже не могла ходить с неубранной в пучок косой.

Короче, чтобы удостовериться в настоящей длине косы и в ее подлинности, Клим пошел на спор. Нас, детей, по-детски интересовало, что же именно он проспорил, но бабушка материальную сторону спора упорно не раскрывала вообще в семье не было принято фиксировать на этом внимание.

С несравненно большим удовольствием она подчеркивала, что Клим именно проспорил. Так вот, в г. Потому главным образом, что у нее был красивый почерк. Была у мамы и длинная коса. Удивительно, как живучи традиции: И в наши дни я отращиваю косичку своей внучке Алисе.

Заплетая эту косичку, тоже уже длинненькую, по утрам, перед школой, приговариваю, как важно очень хорошо учиться в школе и еще важнее читать книжки, а не играть на компьютере Но вернусь к началу войны.

В м, когда немцы уже прорывались к Сталинграду, маму отправили в эвакуацию. Я потом допытывала маму: Но и до сих пор она делает очень таинственное лицо и ничего не рассказывает: До сих пор сидит в наших родителях этот страх - теперь уже страх за нас, их детей. Доехала мама с сопровождающими ее милиционерами до известной переправы через Дон, и тут началась бомбежка. Мама до сих пор страшно боится звука летящего самолета.

Я так и вижу: Куда-то подевались сопровождающие милиционеры. Мама соскочила с брички и зарылась головой в землю. Когда самолеты отбомбили и ушли на второй заход, мама стала вытаскивать из сухого репейника пресловутую косу. Только женщина с длинными волосами поймет это А самолеты уже бомбят по второму заходу. И вот эту несчастную девчонку, выдирающую под бомбами свою косу из 5 репейника, сбил с ног и прикрыл собой какой-то офицер.

Через четыре года он станет моим отцом. Эвакуирующееся население практически отступало вместе с войсками. Отец помог маме переправиться через Дон, они обменялись адресами, мама отправилась на юг и дальше морем через Дербент и Красноводск до Иркутска, где и находилась до конца войны, а часть, где служил отец, двинулась в направлении Сталинграда.

Они не переписывались во время войны, и этот случай так бы им и остался, если бы не сталинская высылка некоторых кавказских народов. Отец закончил войну в Вене, штурмовал перед этим и Будапешт. Его не изъяли из действующей армии, но он никогда не рассказывал о том, почему его, офицера, демобилизовали в звании рядового.

Это было чрезвычайно больное место, и я старалась его об этом не расспрашивать: Как-то я что-то все-таки спросила, и он сказал: Зачем ты бередишь мне еще и душу? Своим молчанием они охраняли и нас, неразумных, чтобы что-нибудь лишнего вдруг не сказали. Приходилось учиться какие-то вещи сопоставлять и додумывать самой. Сегодня я хорошо знаю, как и где можно установить, что случилось с отцом на фронте, почему его лишили офицерского звания, но не отправили в ссылку, но я не хочу этого делать.

Собственно говоря, мне это и не важно, даже как историку: И в самом деле, зачем лишаться пушечного мяса, пусть оно еще за эту власть повоюет глядишь, и не придется потом тратиться на доставку его к месту ссылки Отец появился в Луганске-Ворошиловграде летом го. Мама к этому времени уже вернулась из эвакуации. И однажды он пришел к ней домой. Почему-то во всей стране ее дом оказался единственным, куда не побоялся вернуться он - многократно раненный и контуженный солдат-победитель.

У меня до сих пор двойственное чувство, когда я смотрю знаменитые кадры кинохроники о возвращении солдат после победы. Больше всего я вглядываюсь в морщинистое, всем хорошо известное лицо пожилого солдата, которого целует женщина с большим букетом. Очень похожим было лицо и у моего отца. А в м ему ведь еще не исполнилось и 40 лет. И никто его не встречал. Наверное, нельзя быть столь открытой, но скажу: Как и почему по дороге из Европы отца не арестовали и не отправили в ссылку, не знаю.

Но это лишь полдела. Разные люди были и в НКВД. Затем они поженились, и в июле г. Вообще, сегодня это уже почти смешно: Юрий, родившийся в г. А Олег, родившийся в г. Это на заметку тем, кто изучает национальную политику Советской власти и судит о ее плодах по документам.

Для меня, как мне кажется, он ее выбирал, находясь еще под сильным прессом страха высылки: Он-то прекрасно знал, что аджарцы это грузины, но мусульмане. Когда меня принимали в партию, я все думала - наивные ведь мы были, - вчитается ли кто-нибудь в эту несуразицу: Принимали меня в партию уже в Москве, где, по моим тогдашним представлениям, в райкомах работали сведущие люди.

Но нет, сопоставить эти нестыковки никому в голову не пришло К г. А после смерти Сталина, когда уже собственной национальности можно было и перестать бояться - тем более, уже начиналась реабилитация, - Олега он записал русским.

Помню, когда в г. Он тогда уже знал, что 7 я хочу поступать в Историко-архивный институт, и очень не хотел, чтобы я занималась историей. Почему-то он мечтал о том, чтобы я стала врачом. Но он так как-то особенно посмотрел на меня и сказал: Ты захочешь в ней что-то понять Зачем же ты сейчас хочешь в ней что-то исправить? Я очень не скоро поняла, что он на самом деле мне сказал. Я это пишу к тому, чтобы стало ясно, с какими тонкими струнами человеческой души приходится сопрягать те или иные ситуации и факты нашей политической истории и как она подчас далека от того, что было в душе у человека.

Я рассказываю только об одном человеке, но ведь у каждого своя история, и подавляющее их большинство не написано, да и не будет написано. Что еще любопытно в этом послевоенном периоде? Как это ни странно, поначалу отец работал прокурором. Правда, не в самом Ворошиловграде, а в районных центрах. В частности, в Красном Ирмино.

Это Красное Ирмино я очень плохо помню, но память высветляет вот что: И отец отправился их навещать. А перед этим они о чем-то тихо разговаривали с нянькой я даже внешне ее не помню. Он ушел, но вслед за ним исчезла и нянька. Отчетливо помню страх большой квартиры, мне еще малознакомой. И почему-то в этой квартире было темно: Потом вернулся отец, зажегся свет, и утром мы с ним пошли на местный базар. Там мы купили живую курицу. Вот няньку не помню, а курицу помню, пестренькую такую.

Это я уже из будущего знаю, что отец никогда не мог зарубить курицу, что всегда приводило в возмущение и отчаяние маму, которой приходилось просить какого-нибудь соседа. Но в этот раз он с курицей как-то справился, и потом мы почему-то долго мыли ее желудок и что-то в нем отдирали, сушили и отодранное долго варили.

А потом мы пошли выкрадывать Юру из больницы. Отчетливо помню, что мама Юру передавала нам через окно. Перед тем, как исчезнуть, она и научила отца, чем можно вылечить Юру то ли от диспепсии, то ли дизентерии. Короче, у Юры в больнице уже началось обезвоживание, врачи ничем не могли помочь, а выписать его с мамой то ли не хотели, то ли не имели права.

Юру мы через больничную форточку выкрали, напоили этим отваром, он к утру уже почти выздоровел, а потом из больницы со скандалом выпустили и маму. Когда мне было лет 10, я спросила, куда делась нянька. Отец тогда мне и сказал, что ее хотели арестовать.

Он меня, конечно же, обманул. Судя по рецепту, который помог Юре, нянька была из деревни и, очевидно, без паспорта и без разрешения деревню покинуть. Выходит, и в г. К позднему вечеру нас, как говорила мама, загоняли в дом.

Я хорошо помню одну няньку: Сам этот ритуал нам был непонятен, но, помню, мы какую-то неделю этим с удовольствием занимались, а приехавшие потом мать с отцом опять о чем-то шептались, а нас закрыли в комнате и строго велели из нее не выходить.

Хочу подчеркнуть, чем были няньки, часто меняющиеся, в нашем доме: Это были разные женщины, с неудавшимися судьбами, со своими бедами и горестями. У мамы было доброе сердце и, встретив где-нибудь очередную бедолагу, она приводила ее к нам в дом пожить. И тем, в силу собственных жизненных обстоятельств, конечно же, было не до нас, а зачастую и не до помощи по дому и маме. Поэтому я нянек и плохо помню, кроме той, которая нами все-таки как-то заинтересовалась и научила нас молиться.

Каких-то отчетливых и ярких рассказов о войне как о военных действиях, кем-либо рассказываемых на семейных посиделках, каких-нибудь праздниках, я не помню. Может быть, потому, что девочка, и в моей памяти сохранилось это время больше как освоение всеми окружающими самого факта соединения моих родителей. Видимо, для послевоенного Ворошиловграда сам факт такого межэтнического брака был достаточно экзотичным, выбивающимся из общепринятых правил или традиций.

Если меня посылали за чем-нибудь в магазин, а там приходилось очень долго стоять в очереди, вокруг начинали шушукаться, и я чувствовала, что это обо. И, конечно, детские дразнилки. В них не было ничего обидного, но ощущение какой-то изолированности все же осталось. У нас были довольно большие дворовые ватаги бабушкино слово.

Смысла этих слов ни мы, ни другие дети не понимали, но, как это бывает с непонятным словом, рифмовались какие-то созвучные этим словам дразнилки - грубоватые, но не обидные. До школы детство сохраняется в моей памяти как какое-то очень длинное лето, с вечными играми на улице, убеганием со двора, поисками нас мамой или, реже, няньками.

Зимы как времени года до школы я просто не помню. Иногда мы убегали очень далеко, и однажды, уже поздно ночью, нас где-то далеко за городом нашли с помощью милиции. Однажды это едва не привело нас с Юрой к трагедии, я позже об этом расскажу. Место было довольно опасное.

Нам запрещали туда ходить, но как раз туда-то, в эти шахты, нас почему-то особенно и тянуло. Не могу себе представить, в каком виде мы появлялись вечером домой. Эта неистовость наших гулянок продолжалась до 1-го класса, до тех пор, пока я не научилась читать.

До школы я читать не умела. Как только я взяла в руки книгу, мир улицы перестал существовать. Появился тот мир, который был в книге. С этих пор я помню уже только дорогу в библиотеку и женщину-библиотекаря. Я и сейчас вижу ее лицо через деревянную решетку, отделяющую ее от. Роста мне еще не хватало, и ей приходилось со мной разговаривать через эту перегородку. Она не верила, что я так быстро прочитываю все книги, и требовала, чтобы я ей пересказывала содержание сдаваемых книг, и только после этого выдавала вожделенную новую порцию.

Сам процесс чтения, мир в книге это было какое-то наваждение. Это был мир без шахт и терриконов, мир неизвестный: Видимо, эта страсть читать все, что только попадалось в руки - иначе я не могу это назвать, - резко изменила мое поведение, и мама даже испугалась.

Не помню сейчас имени писателя, но это довольно известная книжка. Мама принялась за просмотр книг. Строгим голосом ее велено было отнести назад в библиотеку. Хорошо помню, как приподнялась бровь у отца, и они опять пошли в свою комнату о чем-то разговаривать. Довольно скоро я добралась до А. В общем, меня оставили с книгами в покое. Отец никогда не разговаривал с нами на родном языке. Вообще Кавказ как тема был табуирован.

Впервые его, говорящего не по-русски, я увидела, когда мы уже переехали жить на Северный Кавказ. И хотя я уже была подростком, меня удивило, как это: В Донбассе же говорят на русскоукраинской смеси, хотя украинских слов, конечно, в говоре гораздо меньше. Но на том, чтобы отдать меня учиться в украинскую школу, настоял как раз отец. Украинский язык мне нравился бесконечно своей какой-то особой певучестью.

Какое-то время я его знала даже лучше, чем русский. Потом, конечно, стала забывать, вернее, стесняться говорить на. Когда я уже поступила в г. Им это не смешно. По этой причине Штепсель-то и должен был заговорить по-русски.

Потом знание этого языка меня выручало в трудных ситуациях уже в годы перестройки, когда на московского оппонента на защитах диссертаций смотрели на Украине не слишком дружелюбно. Не передать, как это меняло отношение ко мне и на Украине, и даже в Белоруссии.

Мама, у которой никогда не было повода быть недовольной тем, как я учусь, меня отругала именно за это: Таким путем приходилось узнавать, что есть не только разные языки, но и ценимость их обществом разная. Видимо, в этом недовольстве мамы уже отражалось ее понимание первостепенной важности хорошего знания именно русского языка. Я это подчеркиваю к тому, что ребенку трудно понять причину недовольства.

Мне очень нравился украинский язык всего лишь тем, что это был другой язык, тем, что на этом языке в библиотеке были и другие книжки. Но детская логика и взрослая логика даже в одной семье руководствовались, как видим, разными интересами.

Я не ощущаю в том времени какого-то отчетливого чувства голода, хотя помню, что мы много бегали по лесам и ели какие-то травки, выкапывали какие-то корешки. Я это приписываю детскому любопытству. Хотя, возможно, это и была реакция на конкретное недоедание, и выражалась она в этом поиске разных трав. Все-таки родители оба работали, и я не помню разговоров того времени о каком-то голоде. Правда, уже позже я часто слышала мамины рассказы о трудностях тех лет.

Помню, она рассказывала, что, когда я родилась, ей выдали какого-то материала всего на две пеленки и потом, из одной из них, мне сшили еще и платьице.

И в городе почти у всех были еще огороды, у бабушки была знаменитая коза, которую я очень боялась. Когда нужно было нас утихомирить, говорилось: Хотя, впрочем, Юра очень быстро нашел с этой козой общий язык, и коза перестала быть такой таинственной и страшной.

Еще каким-то диковинным образом у нас в городе, у бабушки, была пасека. Каким образом и куда, в угольном Ворошиловграде, эти пчелы летали, как и с чем прилетали обратно, не понимаю, но лишь однажды было собрано огромное 11 количество меда. Это был единственный случай, больше такого урожая меда не было, но сами эти ульи еще какое-то время кочевали зачем-то вместе с переезжающими родителями уже без пчел и, соответственно, без меда.

Не помню ни одной своей игрушки, Юриной. Может быть, какие-то игрушки и. Но память не нащупывает какой-нибудь куколки, зверушки, кубиков Я не хочу сказать, что мне их недоставало. Мы ведь все время проводили на улице: Но когда у меня родилась дочь, помню, с каким удивлением я наблюдала за тем, как она играет с куклами, как она их, оказывается, любит.

Нечего и говорить об Алисе, внучке, у которой для ее кукол на даче сделали специальную комнату-пристройку. Я и сегодня удивляюсь: Может быть, мы были какими-то другими? Но сами эти действия не носили такого злобного характера, как можно прочитать в иных воспоминаниях: Хорошо помню пленных немцев, но лишь один раз я видела их у нас дома. Почему именно они должны были красить окна и почему именно у нас, непонятно. Помню, мама приготовилась передвигать мебель, чем-то ее закрывать, а немцы - их было двое - что-то ей долго объясняли.

Наконец они поняли друг друга, и, оказалось, что ничего из того, что она собиралась делать, не. Им нужно было лишь несколько газет. Я где-то затаилась в уголочке и видела, как они, устлав пол газетами, очень быстро выкрасили окна и ушли. Потом помню мамин разговор с соседкой: Так впервые я столкнулась с немецкой аккуратностью.

Был и еще один случай, который к немцам имел отношение. У первой учительницы моего брата Юры была дочь летуже окончившая школу и работавшая на шахте. Плохо представляю себе, на каком именно участке она работала, но на том, на котором то ли заправлялись каустиком шахтерские лампочки, с которыми шахтеры спускались в штрек, то ли эти лампочки выдавались, то ли просто хранился этот каустик. Они жили недалеко от нас, и поэтому мы, дети, имели представление об их доме.

Эта девочка отравилась каустиком, потому что влюбилась в какого-то немца, и умерла.